В. Бианки СУМАСШЕДШАЯ ПТИЦА

Когда мне было десять лет, я прожил целую зиму в деревне.

Я бегал по лесу, выслеживал птиц и узнавал разные интересные подробности их жизни. Это было моим любимым занятием, и я очень скучал, когда что-нибудь мешало моим прогулкам.

Но вот ударили февральские морозы. Поднялась сильная метель.

Отец долго не выпускал меня из дому. Время тянулось ужасно медленно.

Наконец, через несколько дней, я, проснувшись утром, увидал в окошко ясное голубое небо. Я сейчас же отпросился у отца, оделся и выскочил на двор.

На дворе было морозно, но тихо. Ярко светило солнце. Глазам было больно от блеска белого снега.

В лес нечего было и думать пробраться. Там намело такие сугробы рыхлого снега, что я на каждом шагу проваливался по пояс.

Пришлось направиться вдоль по реке. С неё, наоборот, ветром смело почти весь снег, так что местами был виден голубоватый лёд.

Птиц не было нигде. Передо мной тянулась длинная белая полоса реки. Справа и слева на её крутых берегах молчаливо стоял засыпанный снегом лес. Даже писка синиц не было в нём слышно.

Я подумал: «Верно, птицы плохо чувствуют себя после такой долгой метели».

Скоро я увидел перед собой на снегу чёрное пятно.

Оказалось, что это мёртвая ворона. Она лежала, уткнувшись головой в сугроб, распластав сбитые ветром крылья.

Я поднял её и осмотрел со всех сторон. Она уже окоченела. Нигде на всём её теле не было ни следа раны или ушиба.

Я понял, что ворону убил мороз.

Мне было очень жалко эту большую крепкую птицу, замёрзшую тут, посреди сугробов. Я утешал себя мыслью, что не все птицы погибли в эти дни. Наверно, мне удастся ещё сегодня поймать какую-нибудь полумёртвую птичку. Я снесу её домой, обогрею, накормлю и буду держать до весны.

Словно в ответ на мои мысли невдалеке послышалось тихое щебетанье.

Я поднял глаза. Впереди была прорубь. По краю её, у самой воды, прыгала белогрудая птичка. Она дёргала коротким хвостом и заливалась на все лады самой весёлой песней.

Оляпка

«Вот сумасшедшая! — подумал я. — Как она может радоваться в такой мороз?»

Белогрудая птичка не обращала на меня никакого внимания. Мне захотелось ближе рассмотреть её. Но едва я сделал несколько шагов к ней, как птица с размаху бросилась в прорубь вниз головой. Одно мгновение я ещё видел, как она быстро двигала крыльями, словно летела в воде. Потом она исчезла подо льдом.

Я так и остался стоять с выпученными глазами и открытым ртом.

«Утопилась!» — мелькнула вдруг у меня страшная мысль. Я бросился к проруби. Мелкая вода текла здесь очень быстро. Утопленницы нигде не было видно.

Слёзы навернулись мне на глаза.

Я прибежал домой, к отцу, с мёртвой вороной в руках и с удивительным рассказом про белогрудую птицу-утопленницу.

Ворону отец велел мне сейчас же выкинуть, а над моим рассказом долго смеялся. Я не понимал, что тут смешного и очень сердился на отца.

— Дурачок! — сказал он. — Ведь это была оляпка. Она вовсе не утонула, а прыгает теперь снова по льду и радуется, что обманула тебя.

— Неправда! — горячился я. — Она сошла с ума и утопилась. Я сам видел, как её утянуло под лёд. Течение там такое быстрое.

— Ну, вот что, — остановил меня отец, — беги-ка опять на то место, где ты её видел. Она будет там. А если её там нет, значит, неподалёку от первой проруби есть вторая. Должно быть, из этой второй проруби оляпка и выскочила, нырнув от тебя под лёд.

Я побежал на реку. Отец мой любил и хорошо знал птиц. Если он говорит, что оляпка бросилась в прорубь нарочно, значит, есть ещё надежда, что моя белогрудая птичка жива.

У проруби оляпки не было. Но дальше на реке я увидел вторую прорубь, пошёл к ней и вдруг заметил мою утопленницу на обрывистом берегу реки. Она была жива и здорова, бегала по снегу и распевала свою негромкую песенку, похожую на плеск и журчание ручья.

Я побежал к ней. Она слетела к проруби, закачалась на тонких ножках, словно кланялась мне, а когда я приблизился, бухнула в воду, точно лягушка в болото.

Оляпка под водой

Стоя над прорубью, я видел, как она гребла под водой крыльями, словно пловец руками. Потом она побежала по дну, цепляясь изогнутыми коготками за все его неровности. В одном месте она даже задержалась немножко, на моих глазах перевернула клювом камешек и вытащила из-под него водяного жука.

А через полминуты она уже выскочила из другой проруби. Я с трудом верил своим глазам. Мне всё хотелось ещё поближе рассмотреть её. Несколько раз подряд я заставлял её кидаться в воду.

Меня очень удивляло, что под водой она блестит, как серебряная рыбка. Я не знал ещё тогда, что перья оляпки смазаны тонким слоем жира. Когда птица погружается в воду, воздух пузырится на её жирных перьях и блестит. Наконец, ей надоело нырять. Она поднялась на воздух, полетела над рекой прямо, как по ниточке, и в одну минуту скрылась у меня из глаз.

* * * *

Прошло почти два месяца со дня моей первой встречи с оляпкой. За это время я очень полюбил её. В хорошую погоду я отправлялся на реку следить за ней. Она всегда успевала юркнуть от меня в прорубь. И всегда при этом вид у неё был такой весёлый, словно мы играли с ней в «кошки-мышки».

Вся деревня знала эту забавную маленькую птицу. Крестьяне звали её водяным воробьём. А некоторые из них уверяли, что это совсем не птица, а оборотень или сам водяной. Они не хотели верить, что птица может остаться живой после купанья в проруби.

* * * *

В конце зимы снова затрещали морозы, ещё крепче февральских. В эти дни моя оляпка уже не пела больше.

Теперь мне приходилось долго разыскивать её, прежде чем я находил её где-нибудь под ледяным навесом берега. Тут она сидела нахохлившись. Вид у неё был грустный и недовольный.

Когда я подходил к ней, она молча снималась и улетала куда-то далеко, всегда в одну и ту же сторону.

И вот, наконец, настал день, когда она улетела с этого места: проруби замёрзли. Лёд мешал оляпке нырять в воде за жуками.

Я очень тревожился о своей белогрудой приятельнице.

«Может быть, — думал я, — она лежит теперь где-нибудь в снегу, как та ворона, что я нашёл на реке после метели».

Дома отец сказал мне:

— Скорее всего, твоя оляпка попала в когти какому-нибудь хищнику. А всего верней, она просто отправилась искать себе другое место на реке, где вода не замерзает даже в самые крутые морозы.

На следующее утро опять выглянуло солнце, и я отправился на розыски оляпки.

Миновав знакомые проруби, я взобрался на обрывистый берег и пошёл вдоль реки.

Скоро путь мне преградила маленькая речка. Она быстро неслась с горки и круто обрывалась с берега, по которому я шёл, в большую реку.

Это был настоящий водопад. Речка широкой струёй хлестала с обрыва и пенилась внизу, крутясь в бурном водовороте. В этом месте на большой реке была широкая полынья.

Я никогда прежде не видал водопада. С восторгом и страхом смотрел я на бешеный поток, готовый смять под собой всякого, кто неосторожно к нему приблизится.

Вдруг я заметил двух птиц, летевших прямо к водопаду. Впереди неслась, сверкая белой грудью, моя оляпка. Сзади быстро настигал ее серый ястреб.

Не успел я опомниться, как сумасшедшая птичка исчезла в стремительной струе водопада.

Ястреб круто взмыл кверху перед падающей стеной воды, на одно мгновение повис в воздухе, повернулся и медленно полетел прочь. Добыча ускользнула из его когтей.

Ястреб не знал, что сталось с оляпкой. Но я видел, как она стремглав пронеслась сквозь стену водопада, сделала небольшой полукруг и как ни в чём не бывало уселась на камне под обрывом, с которого падала вода.

Сквозь шум водопада не было слышно её голоса. Но по её движениям я понял, что она поёт свою весёлую песенку.

Домой я возвращался с прогулки вприпрыжку. Теперь я был уверен, что моей смелой маленькой приятельнице не страшны ни когти ястреба, ни холод, ни голод зимы.

Да зиме уж недолго оставалось мучить птиц. День был по-весеннему тёплый. Солнце припекало, и вокруг меня с лёгким звоном рушился снег. Был уже конец февраля. Скоро должны были кончиться морозы.

С такими весёлыми мыслями бежал я домой. У знакомой проруби мне вдруг пришло в голову: хорошо бы попробовать, очень ли холодна вода, в которой так любит купаться оляпка.

Недолго думая, я подбежал к проруби и сильно топнул ногой по тонкому льду.

Я хотел только сломать лёд, чтобы потом попробовать воду рукой. Но тонкий ледок, затянувший прорубь, уже подтаял. Он легко проломился под моим ударом. Я с размаху влетел в прорубь, сначала одной ногой, а потом, не удержав равновесия, и всем телом.

К счастью, воды в этом месте было мне всего по колено.

Как ошпаренный, выскочил я на лёд и, стуча зубами от холода, сломя голову, помчался домой. Вода, в которой так любила купаться оляпка, оказалась очень холодной.

В тот же день я слёг в постель в сильном жару. Я проболел целых два месяца. А когда выздоровел, мне ещё досталось от отца за то, что я искупался в проруби.

— Только сумасшедшие, — говорил отец, — нарочно лезут в воду зимой...

— А оляпка? — перебил я.

Отец рассмеялся и больше не стал бранить меня.

Обыкновенная оляпка, или водяной дрозд (Cinclus cinclus)

Категория: Четыре времени года. Книга для воспитателя детского сада | Добавил: shels-1 (06.01.2022)
Просмотров: 293 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
0
1 shels-1   [Материал]
Отряд Воробьеобразные — Passeriformes, Семейство Крапивниковые — Troglodytidae, Род Оляпки — Cinclus

Обыкновенная оляпка, или водяной дрозд, или водяной воробей (устар.) — Cinclus cinclus

Внешний вид. Темно-бурая птица размером со скворца с очень густым, несмачиваюшимся оперением. Горло, грудь, а у азиатских птиц также брюшко белые; молодые серые с темным чешуйчатым рисунком. Хорошо плавает. Под водой раскрывает крылья так, что сила потока прижимает птицу ко дну, а сложив их — пробкой всплывает. Нырять в стоячей или медленно-текущей воде не может.

Голос. Глухое “жик-жик...”.

Место обитания. Обитает по берегам быстрых прозрачных рек, нередко под водопадами.

Питание. Питается водными насекомыми и рачками, которых собирает среди камней на отмелях или ныряя под воду и бегая по дну быстротекущих ручьев и речек.

Гнездование. Гнездо устраивает всегда близ воды, между береговыми камнями или даже в норах. Полная кладка состоит из 4-5 чисто белых яиц.

Распространение. Распространена в Карелии, на Кольском полуострове, Урале, Кавказе, в Южной Сибири.

Зимовка. Зимует на незамерзающих участках рек, в предгорьях, некоторые птицы зимой кочуют по северу Европейской части России.

У многих коренных жителей Севера принято вешать над колыбелью ребенка крылышко оляпки, чтобы он, когда вырастет, тоже не боялся холода и воды.

Описание Бутурлина. Эта замечательная птица-водолаз живет по берегам горных, быстро текущих речек и ручьев. Вся ее жизнь неразрывно связана с их каменистыми берегами. Здесь она находит свое пропитание, здесь гнездится и выкармливает свой выводок. Обликом оляпка несколько напоминает дроздов (длина около 20 сантиметров), но хвост у нее очень короткий и клюв сжат с боков. При общей очень темной окраске (почти черной на спине, шоколадной на голове, бурой на брюшке) резко выделяется яркая белая грудная манишка (на горле и зобе). Темная окраска спины кажется чешуйчатой от черных краев перьев.

Ловко перескакивает оляпка с камня на камень под прозрачными струями горной речки и вдруг соскакивает в воду. Продолжая бежать по дну, она погружается все глубже и совсем исчезает под водой. Если присмотреться, можно заметить в воде ее серебристый силуэт (от приставших к жирному оперению пузырьков воздуха). Цепко хватаясь за камешки и слегка двигая крыльями, она, пригнувшись, быстро перебегает под водой 2-3 метра и стремительно вылетает на берег с добычей в клюве. А через мгновенье ее характерный позыв, вроде “жик-жик...” (с глухими нотками), слышится уже далеко за поворотом речки. Во время таких водолазных экскурсий она ловит на дне мелких ракообразных, личинок водяных насекомых, улиток, а иногда даже мальков рыб. Оляпка очень приспособлена к такому способу добывания пищи: у нее густое оперение, а жировая (копчиковая) железа сильно развита и дает много жира для смазки перьев. Наружное слуховое отверстие покрыто небольшой кожистой складкой и под водой замыкается; роговица глаза плоская, а хрусталик почти круглый, так что оляпка и под водой видит, вероятно, неплохо.

Оляпки распространены довольно широко, но нигде не бывают многочисленны. Всегда (особенно в гнездовую пору) пара от пары живет обособленно, на известном расстоянии. Вероятно, это зависит от некоторой конкуренции в питании, так как у каждой птички есть на камнях излюбленные “сторожевые посты”, а добыча не так легко дается.

Оляпки с белым горлом гнездятся во всех гористых местностях Европы), а у нас — на Мурманске, Урале, Кавказе и в Средней Азии, в горах Восточной и Южной Сибири. Много реже оляпки встречаются летом в равнинных частях России, но зимой такие посещения кочующих особей бывают кое-где регулярно. Обычно птицы держатся у незамерзающих ручьев (например в Ленинградской области или в местностях, прилегающих к Уралу).

В северной и средней полосе Европейской части России и на Урале встречается чернобрюхая оляпка (подвид).

Гнездо свое оляпка устраивает всегда близ воды, между береговыми камнями или даже в норах. Полная кладка состоит из 4-5 чисто белых яиц. Самка сидит очень крепко, а самец поет поблизости от гнезда и носит ей корм.

Птенцы оляпки рано оставляют гнездо и, еще не умея летать, прячутся среди камней и береговых травянистых зарослей. Они темно-серые (неровного тона) сверху и беловатые, с пестринками, снизу. Вскоре после выхода из гнезда они уже следуют за родителями к воде и быстро научаются ловить добычу. Когда они становятся самостоятельными, старые птицы изгоняют их из своих владений и нередко приступают ко второму выводу. После окончания гнездования оляпки линяют и начинают кочевать по незамерзающим ручьям и быстрым речкам.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]