С. Георгиевская СОЛДАТСКИЙ НОЖИК

I.

Когда война кончилась, мы стали ждать папу домой.

Ждали, ждали и уж совсем перестали ждать. А тут он и приехал. Вошёл, сказал: «Ну, вот и я!» — и поставил свой вещевой мешок на стул.

Смотрю я на папу. Глаза как будто похожие... И смеётся, как папа. Он. В самом деле, он. Мой папа! Только ростом мой папа будто пониже стал... или это я вырос?

Стал папа свои вещи разбирать, а я ему помогаю. И столько я за этот день подарков получил, сколько и за год не получал. Планшет (Планшет— плоская кожаная сумка для хранения карт.) свой мне папа отдал, пулю, которую у него из плеча вынули, погоны свои офицерские. Только ножичка не отдал. А ножичек до того хороший! Ручка гладкая, костяная, из моржового клыка; два лезвия стальных, большое и маленькое; штопор, ножницы, отвёртка и шильце узенькое, остренькое. Нравятся мне такие ножички!

Всю ночь мне этот ножик снился. А утром, когда я ещё спал, чувствую — кто-то шлёпает меня по затылку и говорит:

— Ладно уж, забирай и ножик. Да и вставай заодно —пора!

Я сразу проснулся. Гляжу — лежит на одеяле папин нож. Схватил я его, раскрыл, пальцем потрогал: большое лезвие острое, а маленькое — ещё острей!..

Папа улыбнулся мне и ушёл. А я оделся и побежал на кухню и стал точить о плиту свой ножик. Раз-раз, раз-раз... Но тут мама посмотрела на меня испуганными глазами и говорит:

— Откуда у тебя отцовский нож?

— Папа дал.

— Вот несчастье!..— говорит мама.— Ну, что теперь будет?

Я говорю:

— Ну, почему несчастье? Мамочка! Ну, почему?

Ничего не ответила мама, а я оделся и пошёл в школу.

II.

На первой же перемене показал я ребятам папин подарок. Оба лезвия, шильце, отвёртку, ножницы — всё показал.

— Вот это ножик! —- говорят ребята.— Хорошая вещь. Откуда у тебя такой ножик?

— Откуда? Ясное дело — с фронта...

— А острый?

Я сейчас же достал карандаш и стал его медленно точить маленьким лезвием. Все смотрят, любуются, хвалят. Ни у кого такого ножика нет!

За переменку я отточил семь карандашей и начал восьмой, да ещё успел штопором пузырёк с красной тушью раскупорить. (Один мальчик принёс, чтобы заголовок стенгазеты раскрашивать.)

Следующий урок был урок рисования. Все яблоко рисовали, а я с ножичком возился. Фамилии на пеналах вырезал: свою вырезал, потом соседа своего, потом мальчика, который за мной сидел. На пеналах легко буквы вырезать. Они из мягкого дерева сделаны. А что если попадётся дерево потвёрже? Возьмёт его мой ножик или не возьмёт? А парта моя у самого окна стоит.

Я приловчился и стал осторожно строгать самый край под­оконника.

И вдруг слышу:

— Соколов, сейчас же отдай мне свой ножик!

— Григорий Семёнович,— говорю,— да как же так?.. Это я нечаянно! Честное слово, нечаянно!

А Григорий Семёнович и не слушает. Взял у меня из руки папин ножик и положил к себе в карман.

А после уроков позвал меня к себе в учительскую и говорит:

— Как же тебе не стыдно, Соколов? Что ты своему отцу в армию напишешь? Отец у тебя герой, а ты — лентяй и озорник.

Я говорю:

— Нет, папа уже не в армии. Он вчера вернулся.

Поглядел на меня Григорий Семёнович:

— Вот как! — И берётся за ручку.— Что же, видно придётся мне ему письмецо написать.

Написал он записку, промокнул, сложил вдвое, вчетверо, сверху надписал: «Товарищу Соколову — лично». И отдаёт записку мне

— Вот. Отнеси. Передай лично. И ножик тоже отцу отдай.

Я завернул ножик в носовой платок, положил письмо в карман и пошёл домой.

III.

И вот иду я домой и несу папе записку от Григория Семёновича. И до того мне тяжело, будто я восемь кирпичей в кармане тащу... Шёл я, шёл, словно сто вёрст прошёл. Притащился домой. А дома так хорошо, как будто сегодня Первое мая. Стол раздвинут, накрыт. Шинель папина в передней висит — значит, он дома.

Вижу — мама весёлая, добрая, нарядная. «Ну, думаю, отдам записку ей, может, ради папиного приезда этим делом и кончится». Вытащил записку, подаю. Мама посмотрела и удивилась:

— Да это же, Костя, не мне. Здесь написано: «Товарищу Соколову — лично».

— Я и отдаю лично. Ты ведь тоже товарищ Соколова, а папу жалко.

Тут как раз папа вышел. Полотенце на плече, в руках бритва и кисточка.

— Что это — почта? —спрашивает.— Кому письмо? Уж не мне ли? Ну-ка, давайте его сюда! Как-никак, первое письмо после войны.

Мама молчит. А я говорю:

— Тебе, папа, из нашей школы. Я принёс.

«Всё равно, думаю, узнает, так уж пусть поскорее!»

Папа взял письмо, прочёл.

— Да...— говорит.

А мама спрашивает:

— Что? Что такое?

Папа ей письмо протянул, и она прочитала. Оба молчат. Да и мне говорить нечего. Помолчали, помолчали мы все, а потом папа повесил полотенце, развинтил и спрятал в коробочку бритву и говорит каким-то чужим голосом:

— Что ж ты стоишь? Идём.

— Куда?

— В ту комнату.

Я пошёл, а папа — за мной. Чуть переступили порог, папа дверь захлопнул — и на ключ. Я испугался. И мама, видно, тоже испугалась. Стучит тихонько в дверь, спрашивает:

— Коля! Коля! Зачем ты закрыл дверь?

— Подожди. У нас тут разговор — без свидетелей.

И вдруг шагнул он ко мне:

— Где ножик?

— Вот.

Папа взял его, держит на ладони, а я думаю: «Лучше бы я никогда этого ножика и не видел, со всеми его шильцами, вильцами и отвёртками. Сколько из-за него неприятностей!»

IV.

А папа переложил ножик с ладони на ладонь и говорит:

— Не думал я на фронте, что мой ножик будет в Москве под­оконники скоблить, резать парты, заборы, ворота...

— Я парт и ворот не резал.

— Просто не успел. Хорошо, что ножик у тебя всего полдня пробыл. Небось, за три дня весь район изрезал бы да исцарапал. А ведь у меня он не три дня, а три года был и честно поработал. Сколько я им сучьев и веток подсек для костров, сколько хороших людей у этих костров грелось. А когда товарищ мой ранен был, так я этим ножичком сапог ему разрезал, чтобы перевязку наложить... Но больше всего запомнился мне такой случай.

Однажды выполз из-за кустов немецкий разведчик и оглушил меня сзади ударом приклада. Я свалился в траву, а очнулся в чьей-то пустой избе. Руки у меня за спиной связаны... Лежу. Во рту горько. В голове гул. Слышу: на улице, у самого входа в избу, часовой ходит — щебень у него под ногами поскрипывает... Слышу немецкие слова.

«Нет, думаю, так зря вам не дамся!»

Прислонился головой к стенке. Хатка украинская, белёная — от стен свежей извёсткой пахнет. На столе миска стоит, кувшин глиняный — молоко в печи запекать.

И вдруг вижу: в окно смотрят снаружи два глаза голубых. Низкое оконце. Видно, маленький человек смотрит.

Говорю тихонько:

— Можешь пробраться ко мне?

Человек кивнул головой и сразу пропал.

Много или мало времени прошло, я и сам не знаю. Задремал, должно быть. Вдруг слышу, кто-то меня за руку берёт.

Это он, паренёк, что за окном был.

Рыженький такой, глаза голубые, а ростом с тебя-не больше.

— А ну-ка,— говорю,— хлопчик, пошарь у меня за голенищем.

Ножик был у меня в сапоге. Только потому он при мне и остался — моё последнее боевое оружие.

Хлопчик достал ножик, разрезал верёвки и ушёл так же тихо, как пришёл. А когда стемнело, я вылез в окно и осторожно пополз вперёд по колючему, скошенному полю.

Руки и колени ободрал. Дополз до лесу и тут только на ноги и поднялся. Иду — за каждое дерево прячусь, и вдруг вижу— костёр в темноте светится... Русский говор слышу. Значит, добрался.

А через день мы эту самую деревню, в которой хлопчик жил, отбили у немцев.

Сам понимаешь теперь, как дорог мне этот нож, а для тебя я его не пожалел — отдал...

Замолчал папа. Я стою и не знаю, что и сказать. А он мне вдруг:

— Ну, бери свой нож!

Я говорю:

— Правда?

Папа головой кивнул:

— Правда. Подарков назад не отбирают. А теперь идём обедать.

Вышли мы, а мама смотрит то на папу, то на меня и не понимает: что у нас такое было в комнате. Налила она нам по тарелке супу, хлеба отрезала, и сели мы обедать.

И больше про ножик у нас с папой разговоров не было, потому что всё было в порядке.

Ножик мой чинил карандаши, откупоривал бутылки с чернилами, нарезал бумагу, строгал планки для змея, вырезал из фанеры самолёты, срезал дудочки из камыша — одним словом, делал своё дело. А я — своё.

Вопросы.

  1. Какие подарки получил мальчик от отца?

  2. Какой подарок нравился ему больше всех?

  3. О чём написал учитель отцу мальчика?

  4. Что понял мальчик из рассказа отца о работе ножика?

  5. Почему ножик был так дорог отцу?

  6. Чему научил мальчика рассказ отца?

Категория: Родная речь. 3-й класс | Добавил: shels-1 (05.09.2022)
Просмотров: 63 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]